4. Тайный жар.

Из последнего сборника стихов Миркиной З.А. (продолжение)

* * *
Бог – младенец. Он родится в каждом –
Зёрнышком, вместившимся в горсти.
Но кто даст питьё Ему по жажде,
Чтобы Бог свободно мог расти?
Зёрнышко неведомого сада.
Ведь душа – живая Божья мать.
И чтоб Бога вырастить, ей надо
Всю свою любовь Ему отдать.
Не на миг, не что-то, не отчасти –
Океан душевной полноты.
Всю себя. Но нет полнее счастья:
Всю себя отдать, чтоб вырос Ты.

* * *
Шаг времени – поступь Бога.
Нет, время идёт не мимо.
Как времени надо много,
Чтоб сделалось ясно зримым
Всё то, что рокочет глухо
И ищет в сей мир дорогу.
О, дайте же вызреть Духу
И дайте родиться Богу!

* * *
А тишина на самом деле
Звенит. Когда мы присмирели,
Когда весь шум был укрощён,
Донёсся тот тончайший звон,
Те тайные колокола…
Какая глубь нас позвала!
Какой открылся нам простор!
И ангельский немолчный хор
Пропел о том, что мы – цари
И царствие у нас внутри.

* * *
Я столько говорю о тишине,
Затем что жажду совершенства слуха,
Открытого беззвучнейшей волне –
Разливу созидающего Духа.
Лишь только слышать. Цели нет иной.
Пусть нам деревья старые помогут.
Ведь то, что мы считаем тишиной,
Есть голос несмолкающего Бога.

* * *
Взмахнёт крылами старый клён,
В окне берёза загорится,
И лес осенний превращён
В прекраснопёрую жар-птицу.
Она подымется, шурша
Своим слепящим опереньем, —
И вспыхнет вся моя душа
В таинственном самосвеченьи.

* * *
Поэзия… О, Боже мой!
Тепло ушло. Уюта нет.
Запахло строгою зимой,
Но Ты поэт, всегда – поэт.
Твои незримые персты
Листов касаются чуть-чуть…
Тончайшей кистью чертишь Ты
В лесном пространстве звёздный путь.
Он без конца. Он золотист.
Он с высоты сошёл сюда,
И за листом мерцает лист,
Как за звездой дрожит звезда.
И внутренний, глубинный свет
Лесную озаряет тишь.
Ведь Ты поэт, всегда – поэт,
И Ты творишь, всегда творишь.

* * *
Вот уже дни подошли к октябрю,
Холод и ветра свист.
Господи Боже, благодарю
За жёлтый кленовый лист.
Нету ни «прежде» и ни «потом»,
Есть только всплеск огня.
Этим вот жёлтым кленовым листом
Любит мой Бог меня.
Может, поймёте, а может, нет,
Только ведь это так –
Любящий мне посылает свет,
Как сокровенный знак.
Свет, что насквозь прожигает тьму,
Сердце моё зажёг.
Как Он надеется, что пойму, —
Мой сокровенный Бог.

* * *
Ты перед сердцем вновь возник.
Хоть тайну тайн во тьме храня,
Ты спрятал свой любимый лик.
Но только – нет, не от меня!
Ель строгая, как мира ось,
Как откровенье высоты.
Я вижу напросвет и сквозь,
Сквозь этот мир Твои черты.
Неописуем Божий вид,
И сколько Бога не зови,
От любопытства Он сокрыт.
Но только – нет, не от любви!

* * *
Я вглядываюсь в утро не спеша,
Как будто бы в Господнюю икону, —
И тихо раскрывается душа
По образу деревьев заоконных.
Да, осень, как икона золотая,
Проникновенно смотрит на меня –
И прямо в сердце искры залетают
От ясного осеннего огня.
Не то крыла расправила жар-птица,
Не то несёт мне ангел Божий дар –
Но тайный жар в груди моей родится,
И сердце сберегает тайный жар.

* * *
А осень – это рана. Пронзено
Насквозь пространство. Как кровавый след,
На зелени – пунцовое пятно.
Так изнутри струится тайный свет.
Он заливает раненую плоть,
И, умирая, светится она.
И вновь провидит сердце: жив Господь,
Ведь всё ещё пылает купина.

* * *
Смотреть в огонь и шелест слушать,
И никогда не будет много.
Ведь осень вынимала душу
И уносила прямо к Богу.
И в листьев золотом обвале,
В сверкавшей многоцветной гуще
Всё исчезало. Оставались
Огонь и Дух, в огне поющий.

* * *
Из грядущего нету известий,
Только жизни не прервана нить.
И я знаю: жить с соснами вместе –
Это значит воистину жить.
Да, в безвестности, в полном молчаньи,
Только в сердце – невидимый рост.
В единеньи со всем мирозданьем,
С бесконечною россыпью звёзд.
Тёмный лес многослойный, бескрайний,
В глубину зазывающий нас…
Жизнь и есть единение в тайне,
В глубине, недоступной для глаз.

* * *
Целительная боль. Целительность удара.
Расколотая грудь. И там, во глубине –
Из кратера наверх – волна такого жара!
Такой могучий зов Живущего в огне!
Я знаю, от Кого заискрились светила,
Я знаю, Кто в ничём внезапно жизнь зажёг.
О, к глубине моей взывающая Сила!
О, безымянный мой, из смерти вставший Бог!

* * *
Когда в листве огни зажглись,
Когда не шелохнётся мысль,
Когда недвижность такова, что каменеют все слова
И превращаются в кристалл,
В котором ясно виден стал
Сгустившийся до плоти свет,
Сводящий всякий мрак на нет…
Свет плотью стал. И вот тогда
Сверкнуло сердце, как звезда.

* * *
Замерцал и высветился рай,
Засверкал в листве алмазной дрожью.
Ты не хмурься, небо, не скрывай
Приоткрытой сердцу тайны Божьей.
Всей Господней мысли глубина
Только в этой ясности осенней,
Точно в чистом зеркале видна,
Где вершится света удвоенье.

* * *
Чуть слышный дождь шуршит в ветвях берёз,
И тихо-тихо клонятся берёзы.
Стихи текут так, как потоки слёз,
И, как стихи, текут бесшумно слёзы.
И пусть надежды все придут к нулю,
И не затянутся до смерти раны –
Пишу я столько, сколько я люблю.
А ведь любить-то я не перестану…

* * *
И сколько я ни написала,
Не книги это, не труды.
Всё это так ничтожно мало…
Всё это лишь Твои следы.
Следы Твоей великой силы,
Что вдавливались в грудь мою.
Ты шёл и шёл, а я следила.
И я следить не устаю…
* * *
Ты Тот, кто вынес неподъёмный крест.
Ты Тот, кто смог пройти через распятье.
И горы вовсе не сходили с мест.
Ты был. Ты есть. И этого мне хватит.
Архангел в небе не трубил в свой рог,
Когда струились слёз бессчётных реки.
Но в человеке смог очнуться Бог,
Бог просиял в прозрачном Человеке.

* * *
Легчайший снег запорошил
Узоры веток.
Я чувствую касанье крыл,
Касанье света.
Даёт какой-то тайный знак
Мне глушь лесная.
Не знаю «где», не знаю «как»,
Но что-то знаю.
Земля сейчас белым-бела,
Чиста страница.
Из сердца музыка взошла,
И жизнь длится.

* * *
Все зимы, осени и вёсны
И вереницы летних дней
Переговаривались сосны
С душой притихшею моей.
В ветвях просвечивали дали,
Луч хвою пробивал насквозь,
И всё, что сосны рассказали,
В одну любовь перелилось.
Всех дней и лет мне было мало,
Чтоб слышать это вновь и вновь.
Нет, не из книжек я узнала
О том, что Бог и есть Любовь.

* * *
Мы живём в этом мире,
если любим его.
Рабиндранат Тагор.

Предрассветные шири,
Тишины торжество
Мы живём в этом мире,
Если любим его.
Всё просторней, всё выше
Нескончаемый вид
Если видим и слышим,
Если сердце горит.
Если вместо итога
В потускневшей крови
Вдруг почувствуем Бога
По приливу любви.
* * *
В свои права вступает осень.
Дождь мелкий, холодно, темно.
Суровый ветер листья косит
И ударяется в окно.
И веток тоненькие нити
Дрожат. Удар, ещё удар.
Но там, во внутреннем укрытьи
Но тот глубинный, тайный жар
Непостижимое горенье,
Охваченное внешней тьмой,
Средь увядания, старенья,
И, может быть, вблизи самой
Всесильной смерти. Огнь без дыма.
Глаз Божий, тайна бытия
Тот уголёк неугасимый
Любовь нетленная моя.

* * *
Как долго длится старость Сколько лет
Как я сама зову себя старухой.
Но всё ещё не привыкает ухо
К тому, что так зовёт меня сосед.
Как долго длится старость Но она
Прекрасна, точно древняя сосна.
И, может, тем прекрасней, чем древнее.
И вечность, перешёптываясь с нею,
Поит её таинственным вином,
Настоянным на запахе лесном.
Как долго длится старость Но любовь
Ни старости, ни юности не знает.
Она вот так, как благодать лесная,
С мгновеньем каждым возрождаясь вновь,
Неисчерпаема. И только в этом
Разгадка нескончаемого света,
Сквозящего из старости моей,
Как луч из тёмной гущины ветвей.

* * *
Почти полвека каждый вечер,
Как только внешний свет погас,
Вновь происходит наша встреча,
И вновь как будто в первый раз.
Да нет, не так шум крови глуше,
А смысл жизни всё ясней.
Душа всё глубже входит в душу,
А сердце в сердце всё полней.

* * *
Нам очень скоро уходить.
Но мы расстаться не готовы.
Сквозь жизнь, как золотая нить,
Протянут месяц наш медовый.
Не месяц век. Как ты ни стар,
Как ни блестят мои седины,
Всё тот же самый тайный жар
Священнодействует в глубинах.

* * *
Когда остались мы вдвоём,
Застывшие в молчаньи,
Наш тихий деревянный дом
Вплывает в мирозданье.
И синих звёзд беззвучный хор
Проходит чередою,
И сердца с сердцем разговор.
Как у звезды с звездою.
* * *
А между нами тишина.
А между нами Это.
Вот то, что не имеет дна
Чему названья нету,
Что выдыхают в слове Бог.
Мы рядом, а меж нами
Бескрайний Млечный путь пролёг
Или заката пламя.
И где ни остановишь глаз,
Всё жизнь, и всё сначала.
Так вот, что пронизало нас,
Так вот, что нас связало!

* * *
Отгремели громы,
Вьюга позади.
Наконец, я дома
У тебя в груди.
Здесь все цели рядом,
Слились все пути.
Наконец, не надо
Никуда идти.
Погружаюсь в око,
Как в простор морской,
До чего глубоко!
И какой покой!..
Не дымится пламя,
Остановлен час.
Бесконечность с нами.
Бесконечность в нас

* * *
Когда прижалась грудь к груди,
Ни позади, ни впереди
Нет ничего, а есть провал
В то, что ни разу не назвал
Никто по имени. Ожог,
Который жизнь, который Бог.
* * *
I
Когда мы суть одно, когда
Меж нами ни дымка, ни тени,
Я понимаю, как звезда
Сама на тайном тяготеньи
Висит средь бездны чёрной. Ей
Не надо никакой опоры.
И то, что там, в груди моей,
Уравновесит все просторы.

II
Так вот что Вселенную держит
Горящая тайна Творца
Светящийся внутренний стержень,
Насквозь проколовший сердца.
Ведь Тот, кто миры наши создал,
Беззвучно велел нам: гори!
И сыплются искрами звёзды
В пустынный простор изнутри.

* * *
Восходит наш с тобою час.
Закат давно уже погас,
И только слабый свет зари
Ещё дрожит у нас внутри.
Всю землю покрывают тени,
И в полной темноте горенье
Двух обнажившихся сердец.
И вот тогда-то наконец
Уходит всё, что нам мешало
Быть без конца и без начала.
И тайной вечности прибой,
Как в море, слышен в нас с с тобой.

* * *
Час вечности. Тот самый час,
Когда она втекает в нас.
И больше ничего не надо
Лишь только сердце с сердцем рядом.
И нежность не имеет дна.
И бесконечна тишина.

* * *
Нас связала заря в вечереющем небе.
Нас связал розовеющий свет в вышине.
Мы с тобой не случайно свой выбрали жребий,
Прислонясь, как к иконе, к столетней сосне.
И не надо обетов, не надо молений.
Знала я будет май и в глухом ноябре.
Знала я, что ты мне никогда не изменишь,
Потому что ты верен разлитой заре.

* * *
А небо было голубым,
Но бледно-бледно, нежно-нежно.
Как будто бы легчайший дым
Своим разливом белоснежным
Его так бережно прикрыл,
Такое бросил покрывало,
Что долго-долго белых крыл
Касанье сердце ощущало

* * *
Соитье совершается в молчанье.
О нет, не мимолётное свиданье
Соитие души с красой осенней.
Лишь только так свершается внедренье
В нас красоты. Соитие немое
С торжественно сверкающей зимою,
С весенним ливнем и с расцветшим садом.
Душе соединиться, слиться надо
В одно с листком, упавшим на дорогу, —
И вот тогда она зачнёт от Бога.
* * *
Есть то, что есть. Отснились сны.
Всем выдумкам предел.
О, сколько нужно тишины,
Чтоб в сердце Бог созрел!
Так вот зачем величье гор
И неба вышина.
Какой же надобен простор
Для Божьего зерна!
Запас всей широты земной
И всех веков запас
Для крошки маленькой одной,
Заброшенной внутрь нас.
И, может, только лишь одно
Знать в жизни нужно мне
Что зреет Божие зерно
В сердечной глубине.

Один Комментарий to “4. Тайный жар.”

  1. Елена:

    Спасибо за стихи, за душу, которая слышит Слово! Очень многое близко так, словно и я могла бы написать подобное.

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: