2. Покой.

Из последнего сборника стихов Миркиной З.А. (продолжение)

         * * * 
Высоких елей контур тёмный.
Звезда над ними зажжена.
Огромна ночь, душа огромна,
И бесконечна тишина.
Звезды мерцающее око
Глядит сквозь дали, сквозь века.
Звезда далёко, так далёко… .
Но как же к ней душа близка!
А может быть, всё мирозданье,
Всё множество небесных сфер,
От звёзд до сердца расстоянье
И есть души моей размер?
И в миг, когда немая сила
Земной мой отворила глаз,
Я самоё себя забыла
И вспоминаю лишь сейчас.
Сейчас и здесь, в ночи огромной,
На берегу миров иных,
Где стройных елей контур тёмный
И глаз звезды глубок и тих… 

        * * *
Тишина, как небеса, большая.
Замираю молча у окна.
И никто, ничто мне не мешает:
За окном и в сердце – тишина.
Тяжкий плод переполняет душу.
Богоматерь знала эту тишь.
Если мир покой твой не нарушит,
Ты ему Спасителя родишь.

        * * *
Эти листья бледно-золотые,
Этот нарастающий покой…
Главные часы мои – пустые.
Небо пусто, пуст простор морской.
Скоро лес мой все покровы скинет.
Первый снег уже на землю лёг.
Тихо-тихо я вхожу в Пустыню,
В гулкий храм, где обитает Бог. 
      * * *
Мне нужно столько тишины,
Чтоб сердцу сделались слышны
Неслышимые голоса,
Бесчисленные, как леса.
Душе необходим такой
Непререкаемый покой,
Чтобы ни мысли, ни слова
Не заглушили Божества,
И сквозь меня в мир Божий шёл
Один творящий жизнь глагол.

        * * *
И был покой. Конец тревоге –
Ни поражений, ни побед.
Душа покоилась на Боге,
Как на воде вечерний свет.
Покой небесного простора
С мерцанием бессчётных звёзд.
Покой зерна в земле, в котором
Идёт ежесекундный рост.

        * * *
Есть Дерево Бодхи*. Есть Ель вековая.
Есть звёздная россыпь над ширью морской.
Есть Дерево жизни средь Божьего рая –
Раскинувший ветки великий покой.
Средь явного шума – покой затаённый.
Расправили ангелы в небе крыла,
Иль Дерева Бодхи недвижная крона
Таинственной сенью нас всех обняла… .
И сидя вот в этом великом затишье,
Где нет ни начала часам, ни конца,
Ты можешь вдруг чётко и ясно расслышать
Биение вечного сердца Творца.
Вот так и наступит душе пробужденье:
В бездействии полном под Древом сиди
И слушай бессмертного сердца биенье
В своей изболевшейся смертной груди.

* Дерево, под которым Будда испытал просветление.

        * * *
Последний свет разлился в поднебесье,
Весь шум земной собою приглушив.
Нирвана – это точка равновесья
Земли и неба, Бога и души.
И сердце, погружённое в нирвану,
Удержит без усилья и труда
Земной простор, моря и океаны,
И небеса, где теплится звезда.

        * * *
Есть сокровенное познанье,
Сердечное, иное зренье.
В котором уровень молчанья
Есть уровень проникновенья.
Есть умолкание такое,
В котором нас совсем не слышно.
И этот океан покоя
Заполнит всем Собой Всевышний.

        * * *
Ничего. Лишь водная пустыня,
Серая вода и валуны.
Только в небе редкий просверк синий
И разлив великой тишины.
И вода о выступы не бьётся,
Лёгкой ряби не заметит глаз.
Тот, кто этой тишины напьётся,
Будет ветру отдавать приказ.

        * * *
Есть тишина, зовущая к ответу.
Есть тишина, как строгий Божий взгляд.
Не плавай в грёзах, ни на что не сетуй.
Замри, как даль, в которой – весь закат.
Замри, как небо ало-золотое
Или как море в самый тихий час,
Пред Зодчим мира неподвижно стоя,
Не отводя ни на мгновенье глаз.

        * * *
Здесь было тихо, было пусто.
Прохладный вечер. Даль бледна.
Парила над водою тусклой,
Расправив крылья, тишина.
Вода в лесов темневшей раме
Глядела, как иконный лик.
Мы были здесь… Мы были в храме.
Храм был безлюден и велик.
Тумана редкие седины
Касались леса и реки.
И было ясно: есть Единый.
Он не разорван на куски.

        * * *
Так долго, так бессрочно долго,
Как длится горизонта нить…
Морская даль уже замолкла,
И нам нет силы говорить.
Так тихо, так бездонно тихо,
Как море в предрассветный час,
Когда везде открылся выход
И всё провидит вещий глаз.
Так много, так бессчётно много,
Как неба всем морям дано.
Так созерцает сердце Бога,
Так наполняется оно.

        * * *
Выходит путник на дорогу,
Глядит в звезды далёкий глаз.
Не надо, не ищите Бога,
Покуда Бог не ищет нас.
Я сяду на прибрежный камень,
Под длинной горною грядой,
Под стынущими облаками,
Над тихой сизою водой.
Я потеряюсь меж косыми
Ветвями, я сольюсь с листвой.
Я позабуду даже имя,
Я позабуду облик свой.
Пространства сизого остуда,
Воды безмолвной долгий зов…
Я о себе совсем забуду:
Ни грёз, ни планов и ни слов.
Там, где-то на холме покатом,
У старого большого пня
Я потеряюсь. И тогда-то,
Тогда-то Бог найдёт меня.

        * * *
Когда догорает дневное светило
И первые звёзды видны,
Когда тишина превращается в силу,
А сила полна тишины,
И темень лесная всё глубже, всё гуще,
И к ветке подходит звезда –
Тогда тихим шагом идёт Всемогущий
Из высей надмирных – сюда.

        * * *
Да, жить в лесу, молиться пням…
Не пням, а деревам растущим,
Зелёной шелестящей гуще
И вверх протянутым стволам.
В нерукотворный этот храм
Входить и затихать мгновенно.
И чувствовать поток священный,
Текущий на земле и в небе.
И тихо совершать молебен.
И сердцем всем, всей сутью знать,
Что наша жизнь не труд, не битва,
А непрестанная молитва,
А восхожденье к небесам,
К Творцу беззвучное движенье
Во всём, всегда, в любом мгновенье.

        * * *
По небу летит одинокая птица,
Чтоб всей бесконечностью молча напиться.
Кружит, неподвижные крылья раскинув,
Над старого дерева тёмной вершиной.
И вдаль уплывает в закатное пламя,
И всей бесконечностью делится с нами.

        * * *
День пасмурный, сырой, спокойный,
Весь дальний план из глаз исчез,
И монохромный, многослойный
Вставал перед окошком лес.
Шептались капли неустанно
И тихо понимала я,
Что мир родился из тумана,
Что рядом – лоно бытия.
И этот шорох затаённый,
Неспешный, монотонный сказ
Нас зазывает в Божье лоно.
В живой покой, растящий нас.

        * * *
Как хорошо молчать с простором вместе.
Как с небом вместе хорошо молчать.
Ни славы, ни признания, ни чести,
А лишь одна немая благодать.
Как хорошо скитаться одиноко
В лесу и слышать шелесты вершин,
И вдруг увидеть просиявшим оком,
Что ты на самом деле не один.

        * * *
А за окном моим – метель.
А за окном – ветвей сплетенье.
Засыпанная снегом ель –
Моё беззвучное спасенье.
Да, эта ель в моём окне,
Снежинки пляшущей гурьбою
Всю тяжесть, что жила во мне
Уравновесила собою.
И от смятенья – ни следа,
Как будто Бог обнял рукою.
Так в бездне держится звезда
И нас поит своим покоем.

        * * *
А истина предстала мне
Берёзою в моём окне,
И, перебив судьбу свою,
Я перед нею предстаю.
И предстоянья тихий час
Сливает воедино нас.

        * * *
Тихая, задумчивая осень,
Замерший, заворожённый лес,
В низких тучах – узенькая просинь
Бледных, отдалившихся небес.
По стеклу течёт слеза скупая.
Дождь притих и принялся опять.
Но сквозь время вечность проступает,
Как сквозь зелень – золотая прядь.

        * * *
Нельзя пошевелить рукою,
И слова вымолвить нет сил.
Нарушить полноту покоя
Беззвучный Кто-то запретил.
Последний свет на небосводе,
Последний тусклый отблеск дня,
Но Кто-то входит, Кто-то входит,
Бесшумно входит внутрь меня.
Сейчас Он в бездну сердца канет,
Уже со мной неразделим.
Часы священного молчанья,
Часы соединенья с Ним.

        * * *
Осенняя святая тишина,
Хвоя сосны в ажурной позолоте.
И Тайна вдруг становится видна,
Как бы освобождённая от плоти,
От непрозрачной плотности земной.
Листок слетает с ветки неслучайно,
И, может быть, задачи нет иной,
Кроме того, чтобы провидеть Тайну.
Последних листьев золотой пунктир,
Дрожащий на неярком небосводе,
Нам открывает бесконечный мир
И нас в простор неведомый уводит.

        * * *
Неподвижная река,
Небо онемелое.
В воду смотрят облака
Сизые да белые.
Даль прозрачна и бледна,
Чуть прикрыта тучею.
И сомкнулась тишина
Над бедой горючею.
Шумы мира не слышны,
Не кричим, не ропщем мы.
Там, на дне у тишины
Ключ от сердца общего.
Замирает плоть и кровь,
Ширь, как плат разостлана.
Смотрит в сердце мне Господь,
Смотрит в сердце Господа.

        * * *
Возле речки мелколесье,
Берег пуст и лодок нет.
Здесь не рыбу ловят – песню,
Ловят тайну, ловят свет.
Тростники вокруг, да ивы,
Высь небес и тихость вод.
Только в далях молчаливых
Песня вечная живёт.
Только трав прибрежных шорох
И недвижность облаков…
Будешь тихим, как просторы –
Сеть не выдержит улов.

      * * *
Дуновение тумана,
Дали в дымном янтаре –
Эти избы Левитана
В догорающей заре.
Ночь всё ближе, свет всё глуше,
Вечер влагою запах.
Замирают наши души
В Божьих бережных руках…

        * * *
Не то монашеская келия,
Не то сквозь все миры дорога –
Моё великое безделие,
В себя впускающее Бога…
Врастание в чащобу дикую,
Впадение в разлив заката.
Моё безделие великое,
Какой Вселенной ты чревато?

        * * *
А река зеркальная,
А река широкая,
А звезда хрустальная,
А сосна высокая.
Дали заозёрные,
Небо лунноликое…
А душа просторная,
А душа великая.
А душа не мерится
И нигде не числится —
Точно дали, стелется,
Точно сосны, высится.

        * * *
Ель густая домолчалась
До великого начала,
До истока самого
И до сердца моего.
И с какою новой силой
Сердце вдруг заговорило!
Будто выплеснуло трель
И про Бога и про Ель.

        * * *
Они ушли от нас далёко,
Ушли в немые небеса.
И, замирая, видит око.
И ухо слышит голоса,
Которые доносит ветер.
Звук расплывается вдали.
О, что же, что же им ответить?
Зачем они от нас ушли?
Ещё б глядеть, ещё бы слушать,
Что шепчут в высоте листы.
Деревья – это наши души,
Ушедшие от суеты.

        * * *
Полоска золота скупая.
Свет меркнет. Запад догорел.
И вот, деревья выступают,
Как души тихие из тел.
Всё сумрачнее мир, всё глуше,
Неслышна беготня минут,
Тела оставлены. Но души…
Но души и во тьме живут.

        * * *
Лист за листом, так, как за песнью песнь.
Из золота проложена дорога.
А, может быть, поэзия и есть
Кружащий путь, который вводит к Богу?
Путём кружащим медленно, туда,
Где сердцу больше ничего не надо,
Где радостью подсвечена беда
И тихой болью углубилась радость.
Лист за листом, за шагом новый шаг…
Откуда в грудь влились покой и сила?
Всё приняла, всё вынесла душа
И всё в любовь немую претворила.
Со всех сторон звучит благая весть,
Всегда неизречённая, немая.
А, может быть, поэзия и есть
Ответ души: я слышу, понимаю.

        * * *
И я прильну к Тебе, туманному,
Для глаз не ясному, безликому,
К Тебе родному, безымянному
И, как небесный свод, великому.
И умную прерву беседу я,
У моря замолчав со скалами,
И утоплю в дали неведомой
Всё это ведомое, малое.
Душа моя – немая странница –
Войдёт в безмерное, громадное.
А что со мною малой станется,
Про это мне знать не надобно.

        * * *
Вот только лишь на миг взгляну
На эту древнюю сосну –
На дно ума осядет муть
И тихо высветится суть.
Храни меня, сосна моя,
От призраков небытия…

        * * *
В лесу не надо посторонних шумов.
Здесь льётся речь тишайшая одна.
Сосна моя полна глубокой думы,
Великого внимания полна.
В лесу не надо шумов посторонних –
Здесь говорит лишь только Бог один.
Пусть звук случайный вздрогнет и потонет
В безмолвии внимающих вершин.
И вторит Богу лишь Душа да птица,
С земли до неба перекинув мост.
Здесь каждый миг беззвучно мир творится.
Здесь каждый миг идёт незримый рост.
И потому забота онемела,
Всей нашей важной суете – конец.
Здесь никакого видимого дела.
Здесь действует невидимый Творец.

        * * *
Сфумато*, тихое сфумато…
Вот точно так же, как когда-то,
И кажется, что навсегда…
Как неподвижная вода,
Как шёпот веток, цвет приглушен.
Он не горит, не манит глаз.
А только отражает душу
И нежно обнимает нас.
Как будто кто-то убаюкал
Пространство… Ни лучей, ни звука…
*Термин Леонардо да Винчи, означает светлую пасмурность

        * * *
Качает ветер ветку клёна,
И что-то шепчет старый вяз.
А я слежу заворожённо
И отвести не в силах глаз.
День тусклый. На исходе лето.
Уже так близко к сентябрю.
Темны деревьев силуэты,
А я смотрю, смотрю, смотрю…
Ничто не происходит в мире,
Лишь ветки клонятся, шурша,
А глаз всё шире, шире, шире.
И всё бездоннее душа.

        * * *
Час заката – час общенья с Богом.
Стихший лес, душа немая вся
Молятся торжественно и строго,
Ничего у Бога не прося.
Весь мой смысл и всё моё богатство –
Это Твой золотоносный след.
Помоги мне, Господи, собраться
Воедино так, как этот свет.
Помоги мне влить в людские лица
Отблеск озарённой высоты.
Помоги мне, Боде исцелиться –
Стать всецелой так же, как и Ты.

        * * *
Позабыть своё родное имя…
Как всегда, входя в лесную глушь,
Заразиться ритмами лесными
И уйти от ритмов ваших душ.
Тихие, медлительные ритмы,
Величавый, осиянный бор…
Все деревья – вечные молитвы,
Постоянный с Богом разговор.
Много звуков льётся иль немного,
Только — ни обид и ни суда.
Говорят друг с другом через Бога,
Ну а напрямую – никогда.

        * * *
А снег идёт, идёт, идёт.
А лес растёт, растёт, растёт.
А глаз застыл, а глаз следит,
Как Бог творит, творит, творит.
Ну да – вот здесь; ну, да – сейчас.
Да будет неотрывным глаз,
Да будет длиться свет в окне,
Да будет мир расти во мне.

        * * *
И всё – неправда. Правда – только тишь,
Та, что живёт на дне у мирозданья.
Когда в неё ты сердце погрузишь,
Тогда получишь истинное знанье.
И прежним знаньям подведёшь итог,
И вдруг поймёшь, увидев свет над крышей,
Что потому живёт на небе Бог,
Что Он есть средоточье этой тиши.

        * * *
Безмолвное величье мирозданья,
Безмолвный выдох полнобытия…
Бог тот, чьё слово есть моё молчанье
И чьё молчание есть жизнь моя.

        * * *
Усесться в лодку и уплыть далёко,
По тихой глади медленно гребя,
И плыть, и плыть, куда уводит око –
В такую даль от самого себя!
Освобожденье от себя. О, Боже!
Какая святость в шири голубой!
Какой простор! И наконец ты можешь
На самом деле встретиться с собой!

        * * *
И подступил ко мне покой,
И подступила высота.
И вспомнился простор морской
И контур горного хребта.
И сердце замирало, зная,
Что всё, что нас страшит, — обман.
Есть в мире души – Гималаи,
Душа – Эльбрус, душа – Монблан.
О, неподвижные громады!
Они глядят на нас в упор.
Какая мощь и ясность взгляда!
Какой открылся мне простор!
Никто ни с кем уже не в споре.
Сужденья подошли к черте.
Вся истина – в сплошном просторе,
В бесспорной этой высоте.

        * * *
Весы стоят. Нет колебаний.
Две чаши равной полноты:
В одной — вся тяжесть мирозданья,
А ей в противовес – весь Ты.
Закон неумолимо строгий:
Ты сам на всё, за всё в ответ.
Покой возможен только в Боге,
Ни в чём другом покоя нет.
Всем бедам, всей грозе — навстречу,
Себе пощады – никакой.
Когда твои удержат плечи
Твой крест, тогда придёт покой
Всецелый, как небес пустыня,
Что нашу землю обняла.
Душа воскресшая раскинет
Свои парящие крыла.
И вот, всю тяжесть мирозданья
Собой уравновесишь Ты.
Весы стоят. Нет колебаний.
Две чаши равной полноты.

         * * *
А лес спокоен, даже и тогда,
Когда со мной горючая беда.
И мне покой стволов его нужней,
Чем утешения моих друзей.
О, Господи, со всей моей тоской
Молю Тебя: отдай мне Свой Покой…

Один Комментарий to “2. Покой.”

  1. Анна:

    ОНА НЕВЕРОЯТНАЯ!!!! Благо дарю!

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: